Иванова Полина: новости про маленькую мужественную принцессу

Два с половиной года мы знакомы с маленькой Полиной и ее родителями. И все это время это была одна из самых легких подопечных для нас: мы помогали им с авиаперелетами в Москву в институт им. Гельмгольца на консультации, и хлопот с ними практически не было. Папа с мамой у Полинки очень самостоятельные: четко заранее по электронной почте присылали все необходимые документы, билеты папе, который поначалу сопровождал новорожденную малышку и маму, покупали сами, по приезду отзванивались, благодарили. И так каждые три месяца — ни претензий, ни жалоб, ни трагичных рассказов про сгоревшую стиральную машину, неоплаченный больничный, мздоимство московских медиков, неудобство ночных перелетов…

Про многих из наших подопечных мы знаем очень много: что ел на завтрак, какого метража квартира и каков размер коммунальной платы. А семья Ивановых для нас была просто семьей, где крошечная девочка каждые три месяца летает в Москву лечить глазки от раковых опухолей. И все!

Поэтому сегодня, когда мы получили письмо от Елены, мамы Полинки, нам очень хочется его опубликовать. Еще раз убеждаемся, что за каждым ребенком, страдающим онкологией, огромная жизненная история. История подвига, мытарств, отчаяния и неиссякаемой надежды. Читайте сами…

«Полиночка — наш второй ребенок. И мы очень хотели девочку — я прыгала от радости, когда на УЗИ сказали, что будет девочка. Еще в роддоме я заметила, что правый глазик слезится. Так продолжалось целый месяц, местные врачи в Нижнем Тагиле отправили нас в Екатеринбург, в „Бонум“, а оттуда — в детский онкоцентр.

В онкоцентре нас встретила очень хороший доктор и отзывчивый человек Попова Татьяна Павловна. Она ответила на все наши вопросы и подала надежу на то, что глазик можно попытаться спасти, этим занимается НИИ глазных болезней им. Гельмгольца в Москве. Туда мы попали спустя 1 месяц, когда Полине было уже 2,5 месяца. В это время опухоль выросла до таких размеров, что начались боли, повысилось внутриглазное давление, Полина часто плакала, даже кричала от сильной боли. На обследовании профессор Саакян, задала мне вопрос: „Вы где так долго были, почему сразу не приехали?“.

На будущее я бы хотела сказать всем родителям: если есть подозрение на опухоль, то не ждите никаких приглашений, сразу бегите в клинику и обивайте пороги — не упускайте время.

Сразу после обследования под наркозом нас экстренно увезли на операционный стол, глазик удалили. Операция шла около часа, все это время я сидела около операционной и слышала крики Полины, такое ощущении, что она все чувствовала.

Назначили нам 1,5 года химиотерапии, через каждые 21 день. За все время лечения Полина перенесла 20 блоков химии. Через каждые 21 день мы ездили в Екатеринбург в онкоцентр на химию и каждые 1,5 месяца — в Москву в институт им. Гельмгольца на обследование, которое делали под наркозом. На сегодняшний день все лечение у нас закончено — с последней химии прошло девять месяцев. Сейчас мы ездим в Москву на обследование каждые три месяца, в нашем онкоцентре в Екатеринбурге сдаем анализы, а два раза в год ездим на индивидуальное протезирование в Челябинск.

За эти годы мы много пережили. И я бы хотела сказать родителям, что не надо опускать руки, если уж такое случилось. Надо бороться за жизнь ребенка. Наши детки — самые сильные. Они сильнее нас, взрослых, и они очень хотят жить!

Сейчас я бы очень хотела свозить Полину на консультацию в Германию, где ее бы обследовали и проконсультировали по поводу возможности пластической операции. Я за Полину очень переживаю, т. к.он девочка и ей расти, а мы все живем в жестоком обществе: оно отвергает человека, который хоть как-тоотличается от остальных. Может я не права, но для Полины я хочу сделать максимум возможного, чтоб она жила как полноценный человек и не чувствовала себя инвалидом».

Еще мы публикуем выписку, которую прислала нам та самая чудесная доктор Татьяна Павловна Попова. Этот замечательный врач абсолютно самоотверженно лечит наших детей и без всяких амбиций самостоятельно разыскивает по всему миру лучшие методики, когда понимает, что возможности российской медицины исчерпаны. Выписка на медицинском языке, а «по-русски» Татьяна Павловна сказала, что глаз после операции запал, он меньше другого, а подходящий протез подобрать невозможно, тот, что есть, вызывает постоянные воспаления и нагноения.

Уже сегодня мы переводим выписку Полиночки на немецкий язык, ждем от мамы диски со снимками для отправки в клинику «Шерите». Надеемся, что ответ придет быстро.